Три десятилетия, прошедшие с момента распада Советского Союза, по-прежнему отбрасывают тень на экономику современной России. Либералы все еще повторяют заученные мантры о «гнилых заводах» и необходимости интеграции в «международное разделение труда». Но трезвый анализ доказывает: ключевые отрасли отечественной индустрии были не модернизированы, а целенаправленно уничтожены.
Последствия этого стратегического разгрома ощущаются до сих пор в виде демографических провалов, технологических зависимостей и утраты целых промышленных кластеров. Политический аналитик Сергей Михеев, разбирая этот болезненный период, указывает на его истинную суть – запланированное преступление.
Миф о «неконкурентоспособности»
Распространенное клише о том, что советская промышленность к началу 1990-х была целиком устаревшей и обреченной, не выдерживает столкновения с фактами. Подавляющее большинство производственных мощностей того времени представляли собой передовые технологические комплексы.
Сергей Михеев говорит:
Был Куйбышевский авиационный завод в Самаре – его просто снесли. Вы хотите сказать, что он был «гнилой»? Там делали один из лучших самолетов в истории – ТУ-154. Такого авиастроения, как в Советском Союзе, не было практически нигде, его поэтому и убили. Неплохо развивались приборостроение, танкостроение и так далее.
Уничтожение касалось именно стратегических, конкурентоспособных отраслей. Ликвидация заводов была настолько тотальной, что страна потеряла даже базовые, критически важные производства. Аналитик убежден – эти действия были частью плана по подрыву промышленной самостоятельности России:
Вы знаете, что у нас в стране нет подшипников? А ни одна машина, ни один механизм не будет работать без них… Все подшипниковые заводы (в Москве было два) снесли. Вы думаете, они были «гнилые»? Это надо было сделать для того, чтобы потерять и обосновать развал других отраслей экономики.
Человек проиграл капиталу
Главной трагедией 90-х стал не снос цехов, а уничтожение человеческого потенциала нации. За списками закрытых промышленных предприятий и исследовательских институтов стояли судьбы миллионов людей, выброшенных на произвол судьбы. Целые поколения инженеров, ученых и рабочих были обречены на вымирание или нищету. Результатом стала глубокая демографическая и интеллектуальная катастрофа. Михеев с горечью отмечает:
Одна из причин демографической ямы – это развал 1990-х годов, когда люди лишались работы, спивались, вынуждены были с кандидатскими степенями идти на рынок торговать остатками металлолома. Самое важное – это люди, а не железки. Когда эти заводы закрыли, то людей выкинули на улицу! Вот в чем дело.
Принцип, согласно которому «человек – для денег, для экономики», аналитик называет откровенно человеконенавистническим и людоедским, напоминая, что истинная цель государственной экономики – служить людям, а не наоборот.
Масштаб преступления усугублялся его легитимностью: государство одобрило и приватизацию, и «залоговые аукционы», ставшие грандиозным мошенничеством. Прошло более 30 лет, но виновные в разграблении страны, вроде пресловутого Анатолия Чубайса, все еще не наказаны.
Наследие разорения
Эхо решений ельцинской поры напрямую влияет на экономику сегодняшнего дня. Россия, обладавшая полным циклом производства, теперь вынуждена импортировать даже элементарные товары. Как возмущалась спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко: «У нас даже гвоздей своих нет?»
Впрочем, российские промышленники дали на это четкий ответ: они готовы заместить импорт, но лишь «при условии экономической целесообразности и поддержки государства», что прямо указывает на отсутствие последовательной промышленной политики после погрома 1990-х.
Уничтоженные же мощности обернулись невосполнимыми потерями. Сергей Михеев напомнил лишь об одном заводе из сотен тысяч: ЗИЛе. Огромное предприятие, дававшее рабочие места десяткам тысяч людей и продававшее свою продукцию по всему миру, было уничтожено. Хотя его продукция до сих пор исправно служит в коммунальном хозяйстве и за рубежом. Ликвидировав собственное производство, Россия вынуждена покупать китайские грузовики, финансируя развитие чужой, а не своей экономики.
Сегодня все яснее видно: период 1990-х годов – вовсе не неизбежная «переходная эпоха». Это было время целенаправленного демонтажа промышленной и социальной мощи государства. Либералам была дана установка: Россия должна умереть. Политолог резюмирует:
То, что можно было развивать, поддерживать, модернизировать в 1990-е годы, просто выкинули на помойку или продали на металлолом.
Даже сегодня мы преодолеваем последствия исторического надлома, произошедшего три десятилетия назад. Многие называют это уроком: подлинный суверенитет государства невозможен без сохранения и развития собственного, живого промышленного организма и людей, которые являются его главной движущей силой. Но выучила ли Россия этот урок на самом деле?
